?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry Share Next Entry
Слыхали львы
to_underline


«Слыхали львы, слыхали львы?...» поет хор Метрополитен Опера и хор Московского Академического Музыкального Театра в начале оперы Евгений Онегин.
Да, да, конечно, в либретто «слыхали ль вы» в оригинале. Но я попытаюсь поделиться впечатлениями о постановке бессмертного шедевра в двух увиденных мною подряд версиях, а не впечатлениями о первоисточнике.
Постановку Метоперы в Москве можно увидеть на экранах кинотеатров, в прямой трансляции из Нью-Йорка. Мне полюбились эти трансляции, поскольку титры сделаны очень хорошо (а вы знаете, как порой в опере трудно разобрать слова – трудно настолько, что либретто даже прописывают в программках). Съемка представления выполняется с нескольких камер (в том числе установленных на кран и тележку), переключение с камеры на камеру всегда вовремя (ни одна «оценка» героя не потеряна, все мизансцены поданы во всех деталях). В итоге на экране я увидела оперу гораздо более подробно, чем в театре, сидя в 15 ряду (ну, помните анекдот – три часа общего плана). Правда, на трансляции произошел небольшой сбой, то ли интернет-соединение подвисло, то ли скорости не хватало… Как раз на словах ведущей, представляющей показ, «в опере всякое может случиться» изображение начало сыпаться на пиксели и звук зловеще затрещал. Но все быстро отладилось, и из самой оперы не пропало ни одной нотки.
Представление Метоперы завораживает своим размахом. На сцене толпы крестьян, среди которых отчего-то есть и мулатки. У всех в руках тыквы, колосья пшеницы… Исполняется танец, который подразумевается смесью русского народного танца и какой-то игры. Танец этот больше походил на избиение юной девушки, которую трое парней нещадно швыряли друг другу, подбрасывали вверх, но она при этом осталась жива-здорова. В московском театре сцены с крестьянами нет вообще. Все вступительные песни доносятся из-за сцены. Да и сокращены порядком.
Посмотрев Онегина в версии Метоперы я подумала, ну отчего же такая «клюква»! Неужели нельзя было сделать поизящнее? Московские артисты, я думала, будут ближе к образу русского человека. Как бы не так! Москвичи играли героев без национальности вообще! Все нейтрально – декорации, костюмы…
Главное различие этих двух постановок, конечно, в том, что американская точнее передала суть русской истории, чем московская. Здесь и мотивировки, и действия, и последствия действий – все понятно. Московская же постановка трансформировала классическую историю, которая прекрасна тем, что знакома и понятна, в нечто смешанное по стилю и жанру, что в результате дало впечатление недоделанности.
Например, няня передает письмо Татьяны своему внуку, который его относит Онегину. Для этого няня бежит в рапиде (да, да, изображает рапид) через всю сцену. Ленский застрелен и тело его посередине сцены. Я все думала, как же они его незаметно уберут? Приглушат свет или сменят декорацию?... Однажды я видела балет Баядерка, где танцор, убитый врагом, упал недостаточно близко от кулисы, а потому просто отполз за нее. Видел это весь зал, конечно, что и принял со смехом. В Московском театре с телом Ленского поступили так: вышли подметальщики с огромными швабрами и попросту вымели его в глубь сцены (Ленский услужливо перекатывался с боку на бок). Не слишком приятное зрелище – влюбленный в образе мусора.
С дуэлью Метопера тоже малость опростоволосилась. Сцена развивалась вполне драматично и вот уже спели «Не разойтись ли полюбовно?..… нет, нет…» И вдруг вместо «Вот пистолеты уж блеснули» секунданты подают дуэлянтам ружья! Помилуйте! Какие ружья! Дуэль, а не охота!!! Тут уж не заведешь руку за спину, чтобы другую, с оружием, направить на врага. Пришлось вцепиться обеими руками в ружья…
Если массовые сцены постановки Метоперы наполнены энергией, страстями, темпераментом, которые прекрасно дополняют историю и усиливают эмоциональное восприятие, сопереживание, то в Московской постановке – миманс. Мимический ансамбль вяло перемещается по сцене, засыпая на ходу и усыпляя зрителя – почти во всех сценах, кроме сцены именин Татьяны. Миманс не воспринимается вообще: однотипно одетые люди, неинтересно, невыразительно, бесцельно заполняют сцену. Все. Их функция этим исчерпывается. А ведь могли бы сидеть дома и смотреть телек. Я бы провела время в опере лучше, если бы они были дома перед телеком. С наполненными страстями Онегиным и Татьяной они чересчур диссонируют. Спасибо, что не зевают прямо на сцене.
Придирка к обеим постановкам касательно костюма. «Кто там в малиновом берете с послом испанским говорит?» - спрашивает Онегин про Татьяну. Берета нет ни в Нью-Йорке, ни в Москве. Что, не сумели сшить достойный берет? В чем подвох? Где берет? На сцене нет ни одной дамы в берете. Тем не менее Онегину дают точный ответ. И почему зритель – дурак? Американцы, кстати, одели Татьяну в малиновое платье. Москвичи проигнорировали малиновый цвет даже в деталях.
Зритель принимает обе постановки в полном восторге. По счастью, так или иначе, но музыка Чайковского звучит во всем блеске! Всегда можно закрыть глаза и перенестись в собственные образы, рождаемые этой музыкой и историей.
Маленькая загадочка: какая фамилия Татьяны в замужестве?